Olga Jegunova

The Latvian pianist Olga Jegunova makes every performance fresh and compelling. She possesses a remarkable musical imagination combined with a seriousness of purpose and discipline. Her repertoire ranges from Bach to Schnittke, Scarlatti to Bartok and includes much contemporary repertoire, not least some new works composed especially for her.

Гия Канчели: «Если бы музыка могла кому-нибудь помочь, достаточно было бы музыки Баха»

ОЛЬГА ЕГУНОВА

Грузинского композитора Гию Канчели, автора семи симфоний и многочисленных оркестровых и камерных произведений, легко узнают даже неподготовленные слушатели. Он — автор музыки к фильмам «Мимино» и «Кин-дза-дза» и еще нескольким десяткам фильмов и постановок. В 1991 году Гия Канчели переехал из Советского Союза в Берлин, а с 1995 года по приглашению Королевского филармонического оркестра Фландрии живет в бельгийском Антверпене. Произведения Гии Канчели постоянно исполняются во всем мире. В январе 2017 года Лондонский филармонический оркестр под управлением Владимира Юровского исполнил литургию «Оплаканный ветром», собрав восторженные отзывы британской критики. 

Композитора часто называют «маэстро тишины». Сам он говорит о «звенящей тишине» в своей музыке — удивительном явлении, которое на миг будто останавливает ход времени. Встретившись с композитором в шумном Лондоне, мы начали с вопроса об этом. Постепенно разговор перешел во вневременную плоскость, от музыки — к проблемам добра и зла.

Giya-Kancheli-interview.jpg

Вы часто говорите о том, что тишина очень важна как в музыке, так и в  жизни. Но изначально она должна зародиться внутри нас. Живя в Лондоне или любом другом мегаполисе, многим с трудом удается этого достичь. А как вы находите свою тишину?

Абсолютной тишины не бывает. Там, где я работаю и живу, довольно тихо. Когда мы с супругой выбирали квартиру в Антверпене, первое, что меня интересовало, — какой в ней уровень шума. Важно было, чтобы за окном не было большого движения, машин и так далее. Вообще, чем больше проходит времени (а я уже довольно долго живу на этом свете),  тем больше шум становится неотъемлемой частью нашей жизни. Детский шум бывает очень приятен. А когда включен телевизор, все сопровождается довольно назойливым шумом. Но я не считаю, что я ищу тишину. И тем более не считаю, что я ее нахожу. Просто в моей музыке она преобладает в общей динамике, вот и все.

Вы сотрудничали с великими музыкантами: Куртом Мазуром, Гидоном Кремером, Мстиславом Ростроповичем. Легко ли находится грань между свободой интерпретации и точностью прочтения вашего нотного текста?

Мне очень в жизни повезло: первым дирижером моих симфонических произведений был Джансуг Кахидзе в Грузии. Когда он дирижировал моими симфониями, у меня создавалось впечатление, что он не просто дирижер — он мой соавтор. Имея материал, он начинал ваять свою форму и достигал в этом потрясающих результатов. Поэтому я всегда считал, что он не просто исполнитель моей музыки, но и человек, который как бы вместе со мной ее пишет. Потом в жизни я, конечно же, повстречался со многими великими  дирижерами и солистами. И для меня очень важно, когда я это соавторство чувствую. 

Вы назвали сейчас Мстислава Ростроповича, Гидона Кремера… Зимой этого года, выступая в Лондоне, я почувствовал, что такое же отношение к моей музыке проявляет Владимир Юровский, с которым меня связывает многолетняя дружба. Когда мы познакомились, он был совсем молодым человеком. Мы оба жили в Берлине, его семья и сейчас продолжает там жить, и я рад, что диск с моим камерным сочинением для совсем молодого Володи оказался первым в его жизни. С тех пор я ему полностью доверяю. У него настоящее дарование. Такое впечатление, что он родился для того, чтобы стать дирижером. Я недавно смотрел по телевидению исполнение Восьмой симфонии Шостаковича. И, по-моему, если бы Шостакович сидел на этом концерте, он был бы абсолютно удовлетворен.

Я читала, что для вас процесс написания музыки бывает невероятно сложным, муки творчества действительно вам знакомы. Вы прошли очень серьезный путь как композитор. Нашли ли вы для себя выход из творческих тупиков, в которые наверняка попадали? 

Вы знаете, я больше чем полвека работаю, как говорится, не покладая рук. Это бывает целыми днями. И даже после того, как я заканчиваю, процесс все равно продолжается. Когда я этим не занимаюсь, все равно каким-то образом все это остается во мне, я продолжаю думать. Работаю очень трудно, и единственное желание бывает, чтобы мои сложности не ощущались слушателями. Им должно казаться, что это все дается легко, даже если это не так. 

С другой стороны, я никогда не страдал самомнением. Я очень реально отношусь к тому, что происходит, и несмотря на то, что моя музыка как бы востребована сегодня, я абсолютно не уверен, что будет потом: будут ее играть так же, хотя бы в таком же количестве, как сегодня? Если да,  значит, этот мой неимоверный труд на протяжении всей жизни дал какие-то плоды. Но будет ли моя музыка привлекать внимание солистов, дирижеров — не знаю. Я всегда завидую тем моим коллегам, которые будто наперед все знают и ощущают уверенность.

Giya-Kancheli.jpg

Но вы сморите с оптимизмом в будущее?

Я не могу смотреть с оптимизмом в будущее, наблюдая за тем, что происходит на нашей планете. Мне кажется, что общее положение довольно заметно ухудшается. Выбрали нового президента в США, и все сейчас задумываются о том, что будет. В Турции недавно президент получил абсолютный карт-бланш… Россию вот уже 17 лет неизменно возглавляет один и тот же человек. Всё это вызывает тревогу.

Может ли в этом политическом контексте что-то сделать музыка?

Если бы музыка могла чем-нибудь кому-нибудь помочь, достаточно было бы музыки Баха. Но вот прошло столько времени, чем-нибудь помогла эта музыка?

Я уверена, что помогла.

Чем?

Есть люди, для которых музыка имеет огромное значение. Она помогла тем, что очень многих спасла от самих же себя. А многие политики, я уверена, Баха не слушали. 

Я не хочу сейчас приводить примеры, когда во время Второй мировой войны человек, который возглавлял концентрационные лагеря, любил Моцарта.

Получается, что ни в Бахе, ни в Моцарте нет силы?

Я не знаю. Может быть, музыка может вселять надежду — и то при соблюдении многих условий: если она замечательно сыграна, несет в себе необычайную глубину и красоту. Но даже тогда ее воздействие недолговечно. Она объединяет лишь на то время, пока люди собрались и слушают ее. Когда это заканчивается, люди становятся опять разные, и музыка не сильнее их. Общеизвестно, что добра и зла в каждом существе имеется в одинаковом количестве. Все зависит от того, насколько индивидуум может побороть в самом себе зло и служить добру. Это касается не только творчества. Это касается взаимоотношений между людьми,  отношения к другим странам, другим цивилизациям, другим народам.

Но музыка может помочь побороть зло?

Если были бы примеры, когда музыка, или поэзия, или живопись смогли это сделать, я бы сказал, что да. Но, к сожалению, зло становится все более изощренным, и добро не в состоянии этому противостоять. Меня иногда спрашивают о моем отношении к религии. Многие считают, что я пишу религиозную музыку. Но вот если не могут общий язык найти католики и православные, которые являются христианами, что же говорить о представителях других конфессий? И пропасть между религиями, вместо того, чтобы сужаться, все больше и больше увеличивается. И какое количество крови проливается на нашей планете из-за этого! Но ведь существует музыка Баха?.. Мы с вами начали говорить об очень грустном.

Все же мне кажется, что ваша музыка способна менять людей.Тишина, которая в ней звучит, дает ощущение другой, новой жизни. Это похоже на медитацию или мимолетное просветление.

Я не знаю. Возможно, в моей музыке существует какая-то доля надежды, она действительно не такая трагичная. Сегодня я сидел и слушал произведение, которое написал два или три десятилетия назад. И когда оно закончилось, мне показалось, что все-таки какая-то в конце вдруг появилась претензия на красоту — а это уже является надеждой. Но что это? Это капля в океане. Посмотрите, какой музыкой увлечена вся наша планета. Новые технологии приносят необыкновенную пользу и в то же время оболванивают целые поколения. Компьютерные игры не заменяют чтения книг, а детей оторвать от экрана почти невозможно. А что они там смотрят — вы это можете себе представить. А какая музыка, на самых примитивных синтезаторах записанная, сопровождает эти передачи!

Я читала, что когда вы появились на свет, существовало пророчество, что вы станете музыкантом и будете счастливым человеком.

Это я знаю от моей сестры, которая была старше меня: акушерка моей маме сказала, что я буду заниматься музыкой.

И что вы будете счастливым человеком. Якобы по форме ушей и по форме ваших пальцев она это определила. Как вам кажется, это пророчество сбылось? То, что вы стали композитором, сбылось.

Я себя считаю абсолютно счастливым человеком, потому что у меня были необычайные родители, у меня совершенно необычайная моя вторая половина, в этом году исполнилось 50 лет как мы вместе. У меня необыкновенные двое детей и четыре внука. И я всю жизнь работаю. Разве существует большее счастье? А то, что у меня бывают проблемы, — это нормально. Даже если их в быту не бывает, происходящее вокруг нас вселяет тревогу. Думаю, я не лишен чувства сострадания и, видимо, поэтому грусть в моей музыке преобладает над радостью.

И все же мне кажется, что Гия Канчели творчески счастливый человек.

Этого я не знаю. Я об этом вам говорил: пройдет 50 лет, вы еще будете здравствовать, и вот если тогда будут меня играть так, как играют сегодня… Посмотрим.

Фото: Luke Rodilosso

Владимир Спиваков: «Когда человек помогает, он выходит из круга своего собственного»

Пианистка Ольга Егунова расспросила скрипача Владимира Спивакова о том, что такое музыка, как работает маэстро и почему важна благотворительность.

image2.jpeg

 

Можно, я начну с вашей цитаты? В одном из интервью вы говорили: “Музыка — мостик между духовным и материальным”. Что вы имели в виду?

Это не я придумал. Анна Ахматова сказала, что музыка — это “единственная связь добра и зла, земных низин и рая”. Это действительно так. Можно вспомнить трактат Ницше “О рождении трагедии из духа музыки”. В студенческие годы я любил философию и много читал на эту тему. Ницше пишет о том, что и аполлоническое и дионисийское начала находятся вроде как в противоположных аспектах, но вместе с тем сосуществуют друг с другом. Так же и в  романе  Д. Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей», который был создан под влиянием идей Ницше, рассказываются о том, что ни одно из этих начал не может возобладать над другим, потому что  у них есть вечное сосуществование. Как говорят французы «Les extrêmes s’attirent» – противоположности сходятся. Так оно и есть.

 

Что если эта борьба происходит внутри самого человека? Ведь сложно постоянно бороться?

Какому человеку не сложно с самим с собой? Конечно сложно. Побеждает то одно, то другое.

 

Кем в контексте этого вечного противостояния является музыкант-исполнитель? Может он, подобно Вергилию из “ Божественной комедии»  Данте, сопровождает и направляет?

Конечно я перевожу идеи в язык чувств и эмоций. Потому что эти ноты, черные точки на нотном стане – закодированные человеческие эмоции.

 

Как их расшифровать?

Здесь возобладает интуитивное начало. Так же, как в трагедии “Моцарт и Сальери”  — Пушкин доказывает, что интуитивное возобладает над рациональным. Сальери мог разъять музыку, как труп, а Моцарт интуитивно создавал гениальные творения. Или возьмем работу В. Кандинского “О  духовном в искусстве”. Он говорит о том, что помимо материального существует нечто бестелесное в искусстве, часто не поддающееся словесному эквиваленту.

 

При этом на одной интуиции нельзя выстроить ни стиль, ни школу, ни чувство вкуса.

Конечно, существует великая школа и великие примеры. Для того чтобы как-то способности или талант раскрылись, необходимо несколько условий. Во-первых, наличие этих способностей или талантов. Во-вторых, большие примеры. И в-третьих, жизненные препятствия.

 

Нидерландский философ Й. Хейзинга в своем трактате Homo Ludens («Человек играющий») говорит о том, что вся наша жизнь — это игра.

 

Шекспир еще давно заметил, что вся жизнь — театр, а до него – и древние греки.

 

Кроме того, в музыке мы используем глагол «играть».  Как не заиграться и не потерять себя?

Это зависит от степени погружения в музыкальное сочинение. Когда-то я выступал с оркестром под управлением великого дирижера Евгения Федоровича Светланова. Это было в Швеции. Во втором отделении концерта Светланов исполнял Вторую симфонию Рахманинова.  Во время выступления отдаешь огромное количество энергии и получаешь обратно еще большее количество энергии от публики. И поэтому творческим людям  после выступления очень сложно ночью заснуть. Так и я после концерта никак не мог заснуть, вдруг позвонил Светланов. Было три часа ночи. «Володя, ты не спишь? Зайди ко мне».  Я пришел, с упоением слушал, как он читал стихи, признавшись, что тоже был под огромным впечатлением от концерта.  И вот что Светланов мне сказал: «Володя, мне иногда кажется, что в меня вселился дух Рахманинова». Я понял это высказывание 30 лет спустя, когда сам продирижировал и записал эту симфонию. Вы настолько вживаетесь в сочинение, что становитесь — не могу сказать, что самим Рахманиновым, — но…

 

Соавтором?

Да, соавтором. Вы понимаете, что хотел этот человек сделать, и вы становитесь этим человеком - им, и… делаете…

Столько наносного внесли люди в эту музыку, настолько несвойственного характеру самого Рахманинова, что мне пришлось это расчищать так, как расчищают или реставрируют икону.

image1.jpeg

 

Как вы погружаетесь в музыкальное произведение?

Я люблю читать письма композиторов, потому что иногда в какой-то строчке вы можете проникнуть в неведомое. Тогда же люди не думали о том, что когда-то будут распечатаны эти письма, писали все, что чувствовали. Это эпистолярное наследие мне очень помогает. Мы заговорили о Рахманинове, и я вспомнил итальянского композитора Отторино Респиги, который захотел оркестровать фортепьянные этюды-картины Рахманинова. По поводу части, которая называется “Похоронный марш”, он написал Рахманинову письмо и спросил его: « Что означают в 14-ой цифре шестнадцатые ноты в альтах?». Рахманинов ему ответил: «Это мелкий, непрестанный и безнадежный дождь». Я даже записал себе в партитуру эти слова.

 

Много лет существует благотворительный фонд Владимира Спивакова, помогающий одаренным детям.  В Лондоне в январе вы тоже [выступали] в поддержку благотворительного фонда — Gift of Life. Почему благотворительность так важна?

Считаю, что когда человек помогает, он выходит из круга своего собственного «я». Помощь дарит долю внутреннего счастья. Наш фонд помогал трехлетнему мальчику, которому в Бакулевском институте сердечно-сосудистой хирургии делали операцию на открытом сердце. Мальчик был сыном священника, шестым ребенком в семье. 10 дней он висел на волоске от смерти. Помню, мне позвонил Лео Бокерия, знаменитый наш хирург, и сказал: «Володя, мы сделали очень удачную операцию, но сейчас все в руках Господа». И мальчик выжил, стал заниматься музыкой, сейчас поступил в Национальный филармонический оркестр России в альтовую группу. Мой фонд работает не только сам по себе, он помогает многим другим фондам, в частности фонду Чулпан Хаматовой “Подари жизнь”, фонду Евгения Миронова «Артист», фонду Ксении Раппопорт «Дети-бабочки» и многим другим.

 

Иногда показываем губернаторам важность какого-нибудь действия, например, играем благотворительный концерт по сбору средств для строительства детского хосписа – как было в Омске. После нашего концерта началось строительство хосписа.

 

Как вдохновить людей поддерживать фонды?

Только собственным примером. К сожалению, у нас в России не существует закона о меценатстве.

 

Что бы вы пожелали нашим  читателям  в Новом году?

Как известно, это год собаки. Есть такой замечательный польский писатель Януш Вишневский. Среди прочего, у него есть чудесная мысль, которую стоит воспроизвести в печатном виде: «Боже, дай мне быть таким, каким видит меня моя собака».

Владимир Юровский. О поисках, медитации, терапевтических эффектах музыки и важности тишины

Владимир Юровский — человек-загадка. Один из самых востребованных и необычных дирижеров нашего времени, он всегда ищет новые пути в музыке. Часто выбирает нестандартные произведения, постоянно расширяя оркестровый репертуар. Всегда оказывается оригинален и стилистически объективен в интерпретациях. Когда музыкант такого уровня рассказывает о музыке, кажется, что ее тайна, ее иллюзия становится на секунду реальностью, и соприкасаться с ней — настоящее счастье. Интервью было впервые опубликовано в №5 Russian Gap.

Read More

Владимир Ашкенази: «Мама считала, что, если человек родился в России, то он должен жить всегда в России»

С Владимиром Ашкенази мы встретились в звукозаписывающей студии Henry Wood Hall — бывшей церкви, полностью адаптированной под нужды музыкантов и звукоинженеров. Пожалуй, лучшего места для общения с великим музыкантом и мыслителем я не могла представить. В свои 79 лет он приехал в Лондон на пару дней для того, чтобы записать очередной диск. На интервью у нас было всего 30 минут. Как можно за это время охватить весь размах его личности?

Read More

Композитор Габриэль Прокофьев: «Я не знал потенциального веса своего имени»

Габриэль Прокофьев — внук великого композитора и пианиста Сергея Прокофьева. Композитор, продюсер, ди-джей, директор клуба «Nonclassical», Габриэль живет и работает в Лондоне, мыслит прогрессивно и смело, общается увлеченно и открыто.  Прокофьевым-внуком Russian Gap встретился в его студии, где огромную коллекцию акустических и электронных инструментов дополняют нотные эскизы и детские игрушки.

Интервью было впервые опубликовано в №9 журнала Russian Gap.

Read More