Olga Jegunova

The Latvian pianist Olga Jegunova makes every performance fresh and compelling. She possesses a remarkable musical imagination combined with a seriousness of purpose and discipline. Her repertoire ranges from Bach to Schnittke, Scarlatti to Bartok and includes much contemporary repertoire, not least some new works composed especially for her.

София Фомина: как быть оперной певицей и матерью годовалого мальчика

Оперная певица София Фомина – музыкант с необычайно насыщенным сопрано, редкой работоспособностью, гибким и стойким характером. Родом из тургеневского Орла, София училась в Москве и стажировалась в Германии. Будучи очень востребованной, она не только успевает записывать диски, выучивать новые партии и давать концерты, но и прекрасно чувствует себя и в новой роли — в роли матери. Счастливая и одухотворенная, она поделилась закулисными историями и рассказала о своей жизни вне сцены.

В августе София Фомина выступала на BBC Proms в Королевском Альберт-холле – пела арию Памины в «Волшебной флейте» Моцарта. До того она выступала на летнем фестивале Glyndebourne под Лондоном, а дальше отправилась петь в Гамбург. И все это с годовалым ребенком на руках.

Мы воспользовались возможностью и поговорили с нею о том, как ей это удается.

DSC_4357-1.jpg

Ты считаешь себя «дивой»?

Ну какая я дива! Дива это статус, положение, определенный успех. Может к годам 50 я ей и стану, сейчас я стараюсь быть собой. Я, если честно, не люблю этих ярлыков и определений. Слово «дива» в нашей профессии не популярно. Оно связано больше с капризами, чем с профессионализмом.

Ты уже достигла таких высот в своей профессии, что давно могла бы позволить себе любой каприз. Но, видимо, считаешь, что человеческие взаимоотношения превыше этого?

Для меня — да, превыше. Я не буду, например, требовать к себе в комнату каких-нибудь роз или запаха лаванды, чтобы меня успокоить.

А что ты требуешь, что входит в твой райдер?

Я просто требую уважения к моей работе. Во время подготовки я погружена в процесс полностью: это и разучивание партии, и работа над макияжем, костюмом. Мой образ должен соответствовать моему внутреннему состоянию. Или по крайней мере я должна как-то вжиться в роль, которую предложили мне режиссер и художник по костюмам. Конечно часто бывают несостыковки, но я пытаюсь предложить что-то свое или прошу пойти мне навстречу.

Во время подготовки пианиста к концерту ему чаще всего помогает один человек — преподаватель. Позже он остается со сценой один на один. А сколько человек задействовано в создании оперной роли?

В создании оперной роли задействована только я и режиссер. А вот в создании оперы в целом очень много! В создании самого образа и его реализации есть художник по костюмам, швеи, те кто делают парик, макияж. Потом подключается гардеробный, кто помогает мне переодеваться. Я всегда принимаю активное участие в процессе подготовки. Высказываю свои пожелания в отношении костюма, макияжа. Бывают и горячие моменты, когда тебе что-то не нравится и приходится вступать в спор. Как на «Волшебной флейте» в Глайндборне. Но здесь мне пришлось уступить, в связи с определенной концепцией у художника по костюмам.

Он меня убеждал, что парик полностью соответствует стилю и эпохе. Позже я посмотрела запись этой постановки, мне очень нравится костюм, но с париком я все так же несогласна: какой-то легкости девичьей мне не достает именно в прическе, я как бабушка с тортиком на голове.

Потом с вами работают вокальные и языковые коучи, пианисты, дирижеры? Хочется узнать, как идет подготовка за кулисами.

Было задействовано три разных пианиста, два ассистента режиссера, у этих ассистентов тоже есть ассистенты, которые смотрят на детали в постановке — точные движения и тому подобное. Был даже кукольный хореограф.

Как выстраивается оперная иерархия, кто главный?

Конкретно в этой постановке главенствовал изначально режиссер, и впервые за всю мою карьеру режиссер предоставил нам план работы на шесть недель вперед на первой же репетиции. Он распланировал каждый шаг и весьма настойчиво придерживался своих идей, детально и тщательно следил за каждым движением.

Сложность оперного жанра заключается в единстве музыки и актерского начала. Как ты работаешь над артистической частью твоей роли, используешь ли системы Мейерхольда или Станиславского?

У меня это было с детства в крови, потому что семья была очень веселая, творческая. Мы часто разыгрывали сценки, устраивали капустники, по-хорошему дурачились. Потом моя сестра училась в ГИТИС, несколько раз я приходила к ней на уроки, смотрела. Но я всегда ставлю себя в ситуацию, погружаюсь всецело — это Станиславский.

Например, я помню очень хорошо, как я готовилась к роли мальчика в опере «Вильгельм Телль» Россини в Ковент-Гардене. Я переживала, потому что я все-таки женщина фактурная, а тут надо мальчика играть. И я думала, как мне сделать так, чтобы этого не было заметно. И я ходила по улицам и смотрела на мальчишек, как они двигаются, какие они в жизни. И приметила одну такую интересную вещь, что у мальчиков часто чуть-чуть оттопырены уши. Я предложила на пробе парика свою идею с ушами и услышала: «Боже мой, ты потрясающе изменилась! Отличная идея!» Ну понятно, что повадки юношеские, мальчишеские я переняла тоже, расхлябанность некоторую, резкость. И, конечно, дирижер Папано просил меня все это тоже показывать в музыке, потому что движения это одно, но голос тоже должен передавать мальчишеский характер.

fomina.jpg

Каждая новая роль — это поиск?

Да, всегда. Я  замечаю иногда, как у некоторых моих коллег макияж совсем не меняется от роли к роли. Это помогает узнаваемости, я так предполагаю. Меня это не устраивает. Я хочу,чтобы на сцене был образ, в моем исполнении. Поэтому, и появляются оттопыренные уши, прилизанные волосы и и.д. Меня интересует перевоплощение!

Я уверена, что наши читатели знают, в чем разница между тенором и сопрано. А в чем разница между колоратурным сопрано, лирическим и драматическим?

Во-первых, это тембр, окраска голоса. У колоратуры более чистый верх, очень большой диапазон вверх. То есть она может брать высокие ноты. Колоратурой называется подвижность голоса. То есть я могу петь очень быстро мелкие ноты.

Очень виртуозный голос?

Да. Лирико-колоратура — это когда в окраске голоса более плотное, мягкое звучание. Голос более округлый. Он тоже имеет подвижность, тоже имеет высокие ноты, но низкие ноты звучат иначе. Лирическое сопрано — опять же окраска голоса уплотняется, становится темнее. И от этого меняется репертуар, он становится более женским, зрелым. Есть еще лирико-драматическое, это светлый голос, но в то же время с темными оттенками. А у драматического сопрано сила голоса меняется и окраска.

И голос же меняется с возрастом, с годами. То есть можно в более юном возрасте быть колоратурой, а со временем стать лирико-драматическим сопрано?

Конечно. У меня голос всегда голос был легкий, колоратурный, но с возрастом и с наличием техники в голосе стало появляться больше красок, появилось низкое дыхание, голос стал раскрываться, в нем появилось больше лирики. Именно сейчас он обрёл свою полноту, поэтому я стремлюсь к более лирическому репертуару. Это такие роли, как Виолетта («Травиата» Верди), Джильда («Риголетто» Верди), Амина («Сомнамбула» Беллини) и Лючия («Лючия ди Ламмермур» Доницетти). Скоро меня ждёт дебют в главной роли в опере «Манон» Массне.

Но ведь в «Манон» очень много драматических тонов. То есть ты уже понемножку выходишь за рамки лирико-колоратурного сопрано?

Драматичность в голосе, это еще и краски музыки, которыми ты передаешь эмоции. Вообще, опера потрясающа тем, что именно красками музыки, интонациями, одной фразой можно передать те чувства, которые заложены композитором. Великие композиторы Пуччини и Верди передают душевную боль именно музыкой. Поэтому нам вдруг становится очень хорошо или наоборот страшно, или нам хочется плакать. Паваротти берет за душу именно своим голосом, интонацией, нутром. Не потому, что он гримасу скорчил, что ему больно, а потому что он так музыкой передает боль, что у тебя все сжимается внутри. Это все зависит от того эмоционального посыла, который вкладывает сам музыкант в интерпретацию.

Может ли неудачная постановка помешать тебе раскрыться?

Когда приходишь на концепцию постановки, очень неприятно слышать от постановщиков: «Здесь музыка такая скучная, что мы должны заполнить визуальный ряд». Это меня расстраивает, это нивелирует наш труд, отвлекает от музыки и пения. Потому что в основном для погружения в глубину музыки не нужно лицедействовать, нужно слушать и чувствовать.С живописью по сути то же самое. Ты смотришь, что-то тебя трогает, а что-то оставляет совсем безразличным.

fomina3.jpg

Расскажи, как ты настраиваешься в день спектакля: есть ли ритуалы, привычки, выспаться например, с нотами под подушкой?

Сейчас я просыпаюсь во столько, во сколько просыпается мой годовалый сын. По сути я не люблю никаких ритуалов, молчание, например, или полоскание горла. В день выступления мы часто уезжаем погулять, это помогает мне расслабиться. В Глайндборне я перед генеральной репетицией поехала на море и искупалась. Я люблю холодную воду. Когда рассказала об этом коллегам, у них округлились глаза. «Смело! Ну ты даёшь!». Вообще, день проходит спокойно и я не волнуюсь. Волнуюсь, только если плохо знаю роль.

Волнения нет, даже если спектакль транслируют вживую?

Нет, я не переживаю. Ну, во-первых, это же ничего не меняет. Хочется, конечно, спеть хорошо и показать свой лучший вариант на данный момент. А во-вторых, мы все люди, может случиться что угодно на сцене. Хотя сцена на самом деле – волшебная вещь, однажды я пела с больным горлом на прямой трансляции. Дирижер не поверил.

Вот купание к чему привело.

Нет, нет, это уже восьмой или седьмой спектакль был. Это было уже после всех этих купаний. Инфекция какая-то. И на сцене все прошло. Я пела свой дебют в Ковент-Гардене с полным несмыканием связок. Но за счет своего собственного адреналина они сомкнулись, и я спела весь спектакль со всеми высокими нотами. Это «ми», на секундочку. Третья октава.

Любая простуда сразу сказывается на голосе. Приходится жить в постоянном страхе, что любой сквозняк может спровоцировать простуду. Как ты следишь за своим здоровьем, есть секрет?

Да, есть большой секрет для маленькой компании: не брать ничего в голову, не трястись над собой каждую секунду. Если я буду жить жизнью затворника в каком-нибудь теплом, непроветриваемом помещении, я буду болеть точно так же. Я себя знаю — все из головы.

Психосоматика?

Для меня — да.

В твоей жизни были удивительные встречи. Это и Курентзис, и Юровский, и Папано. Как каждый из этих людей повлиял на твое формирование?

Курентзис — это большая страница в моей жизни, которая изменила все, ведь благодаря ему я поняла, что Моцарт – это моя музыка. Это привело меня на конкурс его имени в Зальцбурге, где я получила премию, и именно там появилось еще много знакомств. Мне ещё очень пианисты помогают, не только дирижеры. С пианистом Семеном Борисовичем Скигиным меня познакомил Юровский. И он совершил революцию: он технически меня двинул вперед, я стала более свободно петь, более уверенно, более красочно. На самом деле у меня есть свое видение педагога. Я четко знаю, чего я хочу и что мне близко в плане музыки и техники. Я всегда шла к педагогам, которые преподавали классическую оперную технику без каких-то «поднимите рояль для ощущения опоры».

Курентзис — это Моцарт. А Юровский?

Юровский — это магическая для меня личность. У нас с ним серьезное музыкальное слияние и взаимодействие. В музыке мы очень друг друга чувствуем.

А каков в работе Антонио Папано?

У него потрясающие уши, руки, он прекрасно знает певцов. Он знает, как ты дышишь, он чувствует певцов. Есть такие дирижеры, которые вообще не понимают, как работает дыхание и вообще не слышат, что ты задыхаешься.

Это профессионализм или чуткость?

Это профессионализм. Но это тоже и чуткость, да. И Папано – он, конечно, очень красочный в своей интерпретации, он всегда может объяснить, что ему надо, и показать это сам.

В твоей жизни есть еще два очень важных человека — муж и сын. Для начала расскажи, как появился в твоей жизни любимый человек? Как вы познакомились и каково это ему – быть мужем оперной певицы?

Мы познакомились два года назад. Все развивалось очень быстро! Я вообще уже не представляла, что с моей работой у меня что-то сложится в личной жизни, и я просто расслабилась и сказала себе: «Ну и ладно, нет и не надо!». В это же время мне предложили очень много контрактов в Мюнхене, и я решила переехать туда. Там подруга пригласила  меня на джазовый концерт.И на этом концерте мы встретились с Сашей. И не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда, нет. Мне он был интересен: он творческий человек, сам фотохудожник. Он меня привлек именно своим творческим началом. Завязалась переписка, потом встретились перед моим отъездом в Америку. Провели очень насыщенные и эмоциональные дни вместе. И впервые за долгое время, у меня появились давно забытые чувства! А в Америке, где я была на гастролях, я обнаружила, что во мне появился плод нашей любви.

Как ты отреагировала?

Это все было большим сюрпризом. Большим сюрпризом оказался Саша, большим чудом Даник.

То есть ты обнаружила, что в положении во время подготовки к очередному спектаклю?

Да. Во время репетиции «Севильского цирюльника» в Сиэтле.

Так, и твоя реакция?

Моя реакция… В первый момент я, конечно, испугалась и думаю: «А-а…. у меня же все контракты полетят. Боже мой, что же скажет мой агент!». А мой агент буквально за год до этого родила сама. И я позвонила… Точнее, я написала Саше смску: «Доброе утро, папа». На что папа сказал: «Соня, ты уверена, да? Ну ты же хочешь этого ребенка?». Я говорю: «Да, я хочу». Он сказал: «Ну все, не переживай, ни о чем не думай, я буду тебе помогать во всем, всегда. Ты ни в коем случае не прекращай работать, а я тебя буду поддерживать». Когда тебе мужчина говорит такие вещи, это, по-моему, чего-то стоит.

Судя по твоему графику, ты в явно не в декретном отпуске.

По моему графику изначально у меня было три постановки в Мюнхене. Мне пришлось отказаться, потому что уже живот был, а роль была подвижная. Это Оскар в «Бале-маскараде» Верди. А потом уже и время подошло…

Как проходит материнство, как Даник повлиял на мироощущение, голос, отношение к жизни и к музыке?

На самом деле Даник — это чудо какое-то. Мало того, что он как чудо появился на свет, так еще и вся моя беременность проходила в каком-то восхитительном состоянии, у меня не было никаких токсикозов, первые три месяца я вообще не понимала беременная я или нет, а потом, когда он начал шевелиться, это, конечно, фантастическое чувство. И фантастика, что я себя прекрасно чувствовала и пела, и могла бы, мне кажется, даже и Оскара проскакать на этой сцене. Я такой авантюрист во многом, даже в этом. Хотя последние месяцы было уже тяжело. Потом кесарево. Но он хорошо спит и ест. И это пока главное. Вообще, он подарок.

И вы везде вместе с ним?

Да, он везде ездит со мной. Но сейчас я отношусь ко всему более ответственно. Раньше я слишком эмоционально все воспринимала, а сейчас более спокойно. Я просто знаю, что я должна выучить роль. Мешает то, что я не очень организованный человек, это очень плохо, поскольку тебе нужно распределить, когда ты должен заниматься пением, а когда – заниматься ребенком или убрать квартиру. И это меня немножко разрывает. А взять, как дива, и сказать: «Все, меня не тревожьте, я учу партию» — я не могу.

Может, пора стать чуть-чуть дивой?

В какой-то степени да.

Он любит колыбельные?

Иногда в тишине засыпает, а иногда ложится и вдруг начинает мычать, или у меня рот трогать, мол – «Пой давай!» Смешно. Но я его испугала один раз. Ему было четыре месяца что ли, и он лежал у меня на груди, и я решила попеть. И он разревелся. А сейчас уже, вот если в помещении, даже смеется, улыбается. Я высокую ноту беру – он такой: «О-я-я-я, вот это да. Еще давай». Я была уверена, что Даник повлияет на все только в лучшую сторону. И мне кажется, что все так и происходит.

Пропустили выступления Софии Фоминой этим летом? Заходите чаще в нашу «Афишу» – и не будете пропускать!

Фото из архива Софии Фоминой

fomina2.jpg

Где и как учиться музыке в Лондоне. Инструкция для взрослых от Ольги Егуновой

ОЛЬГА ЕГУНОВА

31 ИЮЛЯ 2019

ПОДПИСАТЬСЯ

Zima Magazine

Многие из нас в детстве были отданы в музыкальную школу, но, получив несколько раз линейкой по рукам от строгой учительницы, тут же теряли интерес к музыке. Родители хоть и пытались разными манипуляциями уговорить дотянуть до конца школы, но в большинстве случаев крышка инструмента была захлопнута надолго.

Но со временем, уже будучи взрослым, вы решили вернуться к музыке. Куда пойти учиться музыке в Лондоне? И вообще, с чего начать?

Вот вам пошаговая инструкция от пианистки и преподавателя Ольги Егуновой.

shutterstock_687551356.jpg

·         Определитесь, на каком инструменте хотите играть: если вы еще не знаете прелесть звучания всех инструментов, сходите на хороший концерт симфонического оркестра или камерной музыки и вслушайтесь в звучание разных инструментов. В мире существуют не только скрипка, фортепьяно и гитара, но и множество других, не менее интересных инструментов.

·         Возьмите инструмент на прокат и попробуйте позаниматься хотя бы три месяца. Не стоит сразу покупать инструмент. Прежде чем подарить себе хороший контрабас или тубу, убедитесь, что действительно готовы серьезно погрузить себя и ваших соседей в бездонное звучание волшебных семи нот.

·         Посетите музыкальные магазины:  это настоящий храм для музыкантов. Там вы сможете найти ноты в хороших изданиях и посоветоваться насчет выбора репертуара и возможности арендовать хороший инструмент. 

·         Найдите себе хорошего педагога. Вы знаете себя и прекрасно понимаете, как вам лучше обучаться. Вам нужен такой человек, который не только расставит акценты в гаммах и правильно поставит руку, но и который сможет приоткрыть завесу музыкальной тайны, рассказать о культуре звука и важности музыкального вкуса.

·         Не бойтесь и пробуйте. Вы никому ничего не должны. За вашей спиной уже не стоит требовательный родитель и на вас не смотрит сквозь очки строгий учитель. Вы сами решаете и мотивируете себя. Такая эмоциональная свобода выбора очень нужна для творческой самореализации.

·         Получайте удовольствие от игры и самого процесса звукоизвлечения.

В Англии быть музыкантом-любителем – одно удовольствие. Здесь существуют оркестры, хоры и разные ансамбли, которые состоят из музыкантов разных уровней. Они репетируют и выступают  на разных площадках, фестивалях и городских праздниках. Существуют даже национальные и международные конкурсы для музыкантов-любителей. И кто знает, может именно вам удастся стать победителем одного из них?

А теперь полезные ссылки.

Ноты и инструменты

Есть две главные сети музыкальных магазинов в Лондоне: Chimes music и Schott Music London, но в каждом районе бывает маленькая музыкальная лавка. Возможно, выбор будет не велик, но для первого ознакомления с репертуаром должно быть достаточно.

Также ноты можно найти в городских библиотеках. К сожалению, там вы чаще найдете ноты из детского фильма Frozen, чем сонаты Бетховена. Но, может быть, начав с более легкой музыки, вскоре вы придете и к классике.

Репетиционные классы

Если у вас совсем нет возможности арендовать или купить фортепьяно, или заниматься дома не представляется возможным, в Лондоне можно арендовать помещение для занятий музыкой. Из наиболее известных: Jaque Samuel Pianos и Blütner Pianos.  

Поиск преподавателей

Самый проверенный вариант – это принцип word of mouth, поспрашивайте у знакомых. О хороших преподавателях всегда знают. Они приходят к вам домой на несколько часов и часто обучают всю семью сразу.

Если хотите найти русскоговорящего педагога, есть смысл обратиться в школы London Russian Music Academy и Tchaikovsky London Music School.  

Ещё есть несколько онлайн площадок, на которых вы можете найти преподавателей:

http://musicteachers.co.ukhttps://www.superprof.co.uk,  https://www.londonpianoinstitute.co.uk

Также вы можете поспрашивать в профессиональных музыкальных институциях. Некоторые студенты будут рады не только помочь вам разобраться в новом произведении, но и пригласят на свои выступления. В список таких заведений входят Royal College of music, Royal Academy of music, Guildhall School of Music And Drama, Trinity Laban Conservatoire of Music and Dance.

Экзамены

Если для занятий музыкой вам нужна мотивация, вы можете сдавать экзамены и получать дипломы. Всего существует восемь уровней и дополнительный, более серьезный дипломный экзамен. На каждом из восьми уровней проверяется умение читать с листа, играть гаммы, играть произведения разных стилей и характеров, а также есть музыкальная теория и сольфеджио. Вот две программы для такого комплексного подхода к музыке: ABRSM и Trinity College.

Есть еще онлайн-площадка, на которой встречаются музыканты-любители, желающие музицировать вместе: https://www.citylit.ac.uk

Цены

Цена вопроса зависит от нескольких факторов:

·         Приходит ли педагог к вам на дом, вы занимаетесь у педагога дома или вы вместе с педагогом снимаете студию для занятий.

·         Продолжительность и частота занятий

·         Опыт и квалификация педагога

Цена за один час может варьироваться от £40 до £60. Стоит всегда договориться о пробном уроке и обсудить оплату заранее. Если вы ищете педагога для своих детей, не забудьте проверить, есть ли у учителя необходимое разрешение для работы с детьми: DBC (CRB) checks.

 

Гия Канчели: «Если бы музыка могла кому-нибудь помочь, достаточно было бы музыки Баха»

ОЛЬГА ЕГУНОВА

Грузинского композитора Гию Канчели, автора семи симфоний и многочисленных оркестровых и камерных произведений, легко узнают даже неподготовленные слушатели. Он — автор музыки к фильмам «Мимино» и «Кин-дза-дза» и еще нескольким десяткам фильмов и постановок. В 1991 году Гия Канчели переехал из Советского Союза в Берлин, а с 1995 года по приглашению Королевского филармонического оркестра Фландрии живет в бельгийском Антверпене. Произведения Гии Канчели постоянно исполняются во всем мире. В январе 2017 года Лондонский филармонический оркестр под управлением Владимира Юровского исполнил литургию «Оплаканный ветром», собрав восторженные отзывы британской критики. 

Композитора часто называют «маэстро тишины». Сам он говорит о «звенящей тишине» в своей музыке — удивительном явлении, которое на миг будто останавливает ход времени. Встретившись с композитором в шумном Лондоне, мы начали с вопроса об этом. Постепенно разговор перешел во вневременную плоскость, от музыки — к проблемам добра и зла.

Giya-Kancheli-interview.jpg

Вы часто говорите о том, что тишина очень важна как в музыке, так и в  жизни. Но изначально она должна зародиться внутри нас. Живя в Лондоне или любом другом мегаполисе, многим с трудом удается этого достичь. А как вы находите свою тишину?

Абсолютной тишины не бывает. Там, где я работаю и живу, довольно тихо. Когда мы с супругой выбирали квартиру в Антверпене, первое, что меня интересовало, — какой в ней уровень шума. Важно было, чтобы за окном не было большого движения, машин и так далее. Вообще, чем больше проходит времени (а я уже довольно долго живу на этом свете),  тем больше шум становится неотъемлемой частью нашей жизни. Детский шум бывает очень приятен. А когда включен телевизор, все сопровождается довольно назойливым шумом. Но я не считаю, что я ищу тишину. И тем более не считаю, что я ее нахожу. Просто в моей музыке она преобладает в общей динамике, вот и все.

Вы сотрудничали с великими музыкантами: Куртом Мазуром, Гидоном Кремером, Мстиславом Ростроповичем. Легко ли находится грань между свободой интерпретации и точностью прочтения вашего нотного текста?

Мне очень в жизни повезло: первым дирижером моих симфонических произведений был Джансуг Кахидзе в Грузии. Когда он дирижировал моими симфониями, у меня создавалось впечатление, что он не просто дирижер — он мой соавтор. Имея материал, он начинал ваять свою форму и достигал в этом потрясающих результатов. Поэтому я всегда считал, что он не просто исполнитель моей музыки, но и человек, который как бы вместе со мной ее пишет. Потом в жизни я, конечно же, повстречался со многими великими  дирижерами и солистами. И для меня очень важно, когда я это соавторство чувствую. 

Вы назвали сейчас Мстислава Ростроповича, Гидона Кремера… Зимой этого года, выступая в Лондоне, я почувствовал, что такое же отношение к моей музыке проявляет Владимир Юровский, с которым меня связывает многолетняя дружба. Когда мы познакомились, он был совсем молодым человеком. Мы оба жили в Берлине, его семья и сейчас продолжает там жить, и я рад, что диск с моим камерным сочинением для совсем молодого Володи оказался первым в его жизни. С тех пор я ему полностью доверяю. У него настоящее дарование. Такое впечатление, что он родился для того, чтобы стать дирижером. Я недавно смотрел по телевидению исполнение Восьмой симфонии Шостаковича. И, по-моему, если бы Шостакович сидел на этом концерте, он был бы абсолютно удовлетворен.

Я читала, что для вас процесс написания музыки бывает невероятно сложным, муки творчества действительно вам знакомы. Вы прошли очень серьезный путь как композитор. Нашли ли вы для себя выход из творческих тупиков, в которые наверняка попадали? 

Вы знаете, я больше чем полвека работаю, как говорится, не покладая рук. Это бывает целыми днями. И даже после того, как я заканчиваю, процесс все равно продолжается. Когда я этим не занимаюсь, все равно каким-то образом все это остается во мне, я продолжаю думать. Работаю очень трудно, и единственное желание бывает, чтобы мои сложности не ощущались слушателями. Им должно казаться, что это все дается легко, даже если это не так. 

С другой стороны, я никогда не страдал самомнением. Я очень реально отношусь к тому, что происходит, и несмотря на то, что моя музыка как бы востребована сегодня, я абсолютно не уверен, что будет потом: будут ее играть так же, хотя бы в таком же количестве, как сегодня? Если да,  значит, этот мой неимоверный труд на протяжении всей жизни дал какие-то плоды. Но будет ли моя музыка привлекать внимание солистов, дирижеров — не знаю. Я всегда завидую тем моим коллегам, которые будто наперед все знают и ощущают уверенность.

Giya-Kancheli.jpg

Но вы сморите с оптимизмом в будущее?

Я не могу смотреть с оптимизмом в будущее, наблюдая за тем, что происходит на нашей планете. Мне кажется, что общее положение довольно заметно ухудшается. Выбрали нового президента в США, и все сейчас задумываются о том, что будет. В Турции недавно президент получил абсолютный карт-бланш… Россию вот уже 17 лет неизменно возглавляет один и тот же человек. Всё это вызывает тревогу.

Может ли в этом политическом контексте что-то сделать музыка?

Если бы музыка могла чем-нибудь кому-нибудь помочь, достаточно было бы музыки Баха. Но вот прошло столько времени, чем-нибудь помогла эта музыка?

Я уверена, что помогла.

Чем?

Есть люди, для которых музыка имеет огромное значение. Она помогла тем, что очень многих спасла от самих же себя. А многие политики, я уверена, Баха не слушали. 

Я не хочу сейчас приводить примеры, когда во время Второй мировой войны человек, который возглавлял концентрационные лагеря, любил Моцарта.

Получается, что ни в Бахе, ни в Моцарте нет силы?

Я не знаю. Может быть, музыка может вселять надежду — и то при соблюдении многих условий: если она замечательно сыграна, несет в себе необычайную глубину и красоту. Но даже тогда ее воздействие недолговечно. Она объединяет лишь на то время, пока люди собрались и слушают ее. Когда это заканчивается, люди становятся опять разные, и музыка не сильнее их. Общеизвестно, что добра и зла в каждом существе имеется в одинаковом количестве. Все зависит от того, насколько индивидуум может побороть в самом себе зло и служить добру. Это касается не только творчества. Это касается взаимоотношений между людьми,  отношения к другим странам, другим цивилизациям, другим народам.

Но музыка может помочь побороть зло?

Если были бы примеры, когда музыка, или поэзия, или живопись смогли это сделать, я бы сказал, что да. Но, к сожалению, зло становится все более изощренным, и добро не в состоянии этому противостоять. Меня иногда спрашивают о моем отношении к религии. Многие считают, что я пишу религиозную музыку. Но вот если не могут общий язык найти католики и православные, которые являются христианами, что же говорить о представителях других конфессий? И пропасть между религиями, вместо того, чтобы сужаться, все больше и больше увеличивается. И какое количество крови проливается на нашей планете из-за этого! Но ведь существует музыка Баха?.. Мы с вами начали говорить об очень грустном.

Все же мне кажется, что ваша музыка способна менять людей.Тишина, которая в ней звучит, дает ощущение другой, новой жизни. Это похоже на медитацию или мимолетное просветление.

Я не знаю. Возможно, в моей музыке существует какая-то доля надежды, она действительно не такая трагичная. Сегодня я сидел и слушал произведение, которое написал два или три десятилетия назад. И когда оно закончилось, мне показалось, что все-таки какая-то в конце вдруг появилась претензия на красоту — а это уже является надеждой. Но что это? Это капля в океане. Посмотрите, какой музыкой увлечена вся наша планета. Новые технологии приносят необыкновенную пользу и в то же время оболванивают целые поколения. Компьютерные игры не заменяют чтения книг, а детей оторвать от экрана почти невозможно. А что они там смотрят — вы это можете себе представить. А какая музыка, на самых примитивных синтезаторах записанная, сопровождает эти передачи!

Я читала, что когда вы появились на свет, существовало пророчество, что вы станете музыкантом и будете счастливым человеком.

Это я знаю от моей сестры, которая была старше меня: акушерка моей маме сказала, что я буду заниматься музыкой.

И что вы будете счастливым человеком. Якобы по форме ушей и по форме ваших пальцев она это определила. Как вам кажется, это пророчество сбылось? То, что вы стали композитором, сбылось.

Я себя считаю абсолютно счастливым человеком, потому что у меня были необычайные родители, у меня совершенно необычайная моя вторая половина, в этом году исполнилось 50 лет как мы вместе. У меня необыкновенные двое детей и четыре внука. И я всю жизнь работаю. Разве существует большее счастье? А то, что у меня бывают проблемы, — это нормально. Даже если их в быту не бывает, происходящее вокруг нас вселяет тревогу. Думаю, я не лишен чувства сострадания и, видимо, поэтому грусть в моей музыке преобладает над радостью.

И все же мне кажется, что Гия Канчели творчески счастливый человек.

Этого я не знаю. Я об этом вам говорил: пройдет 50 лет, вы еще будете здравствовать, и вот если тогда будут меня играть так, как играют сегодня… Посмотрим.

Фото: Luke Rodilosso

Владимир Спиваков: «Когда человек помогает, он выходит из круга своего собственного»

Пианистка Ольга Егунова расспросила скрипача Владимира Спивакова о том, что такое музыка, как работает маэстро и почему важна благотворительность.

image2.jpeg

 

Можно, я начну с вашей цитаты? В одном из интервью вы говорили: “Музыка — мостик между духовным и материальным”. Что вы имели в виду?

Это не я придумал. Анна Ахматова сказала, что музыка — это “единственная связь добра и зла, земных низин и рая”. Это действительно так. Можно вспомнить трактат Ницше “О рождении трагедии из духа музыки”. В студенческие годы я любил философию и много читал на эту тему. Ницше пишет о том, что и аполлоническое и дионисийское начала находятся вроде как в противоположных аспектах, но вместе с тем сосуществуют друг с другом. Так же и в  романе  Д. Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей», который был создан под влиянием идей Ницше, рассказываются о том, что ни одно из этих начал не может возобладать над другим, потому что  у них есть вечное сосуществование. Как говорят французы «Les extrêmes s’attirent» – противоположности сходятся. Так оно и есть.

 

Что если эта борьба происходит внутри самого человека? Ведь сложно постоянно бороться?

Какому человеку не сложно с самим с собой? Конечно сложно. Побеждает то одно, то другое.

 

Кем в контексте этого вечного противостояния является музыкант-исполнитель? Может он, подобно Вергилию из “ Божественной комедии»  Данте, сопровождает и направляет?

Конечно я перевожу идеи в язык чувств и эмоций. Потому что эти ноты, черные точки на нотном стане – закодированные человеческие эмоции.

 

Как их расшифровать?

Здесь возобладает интуитивное начало. Так же, как в трагедии “Моцарт и Сальери”  — Пушкин доказывает, что интуитивное возобладает над рациональным. Сальери мог разъять музыку, как труп, а Моцарт интуитивно создавал гениальные творения. Или возьмем работу В. Кандинского “О  духовном в искусстве”. Он говорит о том, что помимо материального существует нечто бестелесное в искусстве, часто не поддающееся словесному эквиваленту.

 

При этом на одной интуиции нельзя выстроить ни стиль, ни школу, ни чувство вкуса.

Конечно, существует великая школа и великие примеры. Для того чтобы как-то способности или талант раскрылись, необходимо несколько условий. Во-первых, наличие этих способностей или талантов. Во-вторых, большие примеры. И в-третьих, жизненные препятствия.

 

Нидерландский философ Й. Хейзинга в своем трактате Homo Ludens («Человек играющий») говорит о том, что вся наша жизнь — это игра.

 

Шекспир еще давно заметил, что вся жизнь — театр, а до него – и древние греки.

 

Кроме того, в музыке мы используем глагол «играть».  Как не заиграться и не потерять себя?

Это зависит от степени погружения в музыкальное сочинение. Когда-то я выступал с оркестром под управлением великого дирижера Евгения Федоровича Светланова. Это было в Швеции. Во втором отделении концерта Светланов исполнял Вторую симфонию Рахманинова.  Во время выступления отдаешь огромное количество энергии и получаешь обратно еще большее количество энергии от публики. И поэтому творческим людям  после выступления очень сложно ночью заснуть. Так и я после концерта никак не мог заснуть, вдруг позвонил Светланов. Было три часа ночи. «Володя, ты не спишь? Зайди ко мне».  Я пришел, с упоением слушал, как он читал стихи, признавшись, что тоже был под огромным впечатлением от концерта.  И вот что Светланов мне сказал: «Володя, мне иногда кажется, что в меня вселился дух Рахманинова». Я понял это высказывание 30 лет спустя, когда сам продирижировал и записал эту симфонию. Вы настолько вживаетесь в сочинение, что становитесь — не могу сказать, что самим Рахманиновым, — но…

 

Соавтором?

Да, соавтором. Вы понимаете, что хотел этот человек сделать, и вы становитесь этим человеком - им, и… делаете…

Столько наносного внесли люди в эту музыку, настолько несвойственного характеру самого Рахманинова, что мне пришлось это расчищать так, как расчищают или реставрируют икону.

image1.jpeg

 

Как вы погружаетесь в музыкальное произведение?

Я люблю читать письма композиторов, потому что иногда в какой-то строчке вы можете проникнуть в неведомое. Тогда же люди не думали о том, что когда-то будут распечатаны эти письма, писали все, что чувствовали. Это эпистолярное наследие мне очень помогает. Мы заговорили о Рахманинове, и я вспомнил итальянского композитора Отторино Респиги, который захотел оркестровать фортепьянные этюды-картины Рахманинова. По поводу части, которая называется “Похоронный марш”, он написал Рахманинову письмо и спросил его: « Что означают в 14-ой цифре шестнадцатые ноты в альтах?». Рахманинов ему ответил: «Это мелкий, непрестанный и безнадежный дождь». Я даже записал себе в партитуру эти слова.

 

Много лет существует благотворительный фонд Владимира Спивакова, помогающий одаренным детям.  В Лондоне в январе вы тоже [выступали] в поддержку благотворительного фонда — Gift of Life. Почему благотворительность так важна?

Считаю, что когда человек помогает, он выходит из круга своего собственного «я». Помощь дарит долю внутреннего счастья. Наш фонд помогал трехлетнему мальчику, которому в Бакулевском институте сердечно-сосудистой хирургии делали операцию на открытом сердце. Мальчик был сыном священника, шестым ребенком в семье. 10 дней он висел на волоске от смерти. Помню, мне позвонил Лео Бокерия, знаменитый наш хирург, и сказал: «Володя, мы сделали очень удачную операцию, но сейчас все в руках Господа». И мальчик выжил, стал заниматься музыкой, сейчас поступил в Национальный филармонический оркестр России в альтовую группу. Мой фонд работает не только сам по себе, он помогает многим другим фондам, в частности фонду Чулпан Хаматовой “Подари жизнь”, фонду Евгения Миронова «Артист», фонду Ксении Раппопорт «Дети-бабочки» и многим другим.

 

Иногда показываем губернаторам важность какого-нибудь действия, например, играем благотворительный концерт по сбору средств для строительства детского хосписа – как было в Омске. После нашего концерта началось строительство хосписа.

 

Как вдохновить людей поддерживать фонды?

Только собственным примером. К сожалению, у нас в России не существует закона о меценатстве.

 

Что бы вы пожелали нашим  читателям  в Новом году?

Как известно, это год собаки. Есть такой замечательный польский писатель Януш Вишневский. Среди прочего, у него есть чудесная мысль, которую стоит воспроизвести в печатном виде: «Боже, дай мне быть таким, каким видит меня моя собака».

Владимир Юровский. О поисках, медитации, терапевтических эффектах музыки и важности тишины

Владимир Юровский — человек-загадка. Один из самых востребованных и необычных дирижеров нашего времени, он всегда ищет новые пути в музыке. Часто выбирает нестандартные произведения, постоянно расширяя оркестровый репертуар. Всегда оказывается оригинален и стилистически объективен в интерпретациях. Когда музыкант такого уровня рассказывает о музыке, кажется, что ее тайна, ее иллюзия становится на секунду реальностью, и соприкасаться с ней — настоящее счастье. Интервью было впервые опубликовано в №5 Russian Gap.

Read More

Владимир Ашкенази: «Мама считала, что, если человек родился в России, то он должен жить всегда в России»

С Владимиром Ашкенази мы встретились в звукозаписывающей студии Henry Wood Hall — бывшей церкви, полностью адаптированной под нужды музыкантов и звукоинженеров. Пожалуй, лучшего места для общения с великим музыкантом и мыслителем я не могла представить. В свои 79 лет он приехал в Лондон на пару дней для того, чтобы записать очередной диск. На интервью у нас было всего 30 минут. Как можно за это время охватить весь размах его личности?

Read More

Композитор Габриэль Прокофьев: «Я не знал потенциального веса своего имени»

Габриэль Прокофьев — внук великого композитора и пианиста Сергея Прокофьева. Композитор, продюсер, ди-джей, директор клуба «Nonclassical», Габриэль живет и работает в Лондоне, мыслит прогрессивно и смело, общается увлеченно и открыто.  Прокофьевым-внуком Russian Gap встретился в его студии, где огромную коллекцию акустических и электронных инструментов дополняют нотные эскизы и детские игрушки.

Интервью было впервые опубликовано в №9 журнала Russian Gap.

Read More